Свекровь думала, что вынесла мусор, а на деле она выбросила пакеты со всей нашей летней обувью

Декабрь две тысячи семнадцатого года, я — “плюс один” в приглашении на корпоратив мужа.

К нашей двухгодовалой Марине приехала бабушка, чтобы скрасить её одинокий детский вечер.

Бабушка у нас современная: “Время — деньги”. Поэтому всё её приезды к внучке оплачиваются. И не по сто-двести-триста рублей, а как квалифицированной гувернантке с медицинским образованием, педагогическим опытом и знанием английского. Если честно, оплата услуг няни — просто повод для материальной помощи не особо нуждающемуся человеку, не более того.

До корпоратива оставалось два часа. Мне осталось достать туфли на сменку и всё, я была бы готова.

Прихожая у нас маленькая, поэтому со сменой сезонов вся летняя/зимняя обувь тщательно моется или стирается, складывается в большие чёрные пакеты и перекочёвывает на лоджию, которой мы толком не пользуемся. Демисезон никуда не девается, остаётся в прихожей: он может пригодиться и летом, и зимой. Идеально было бы хранить обувь в коробках, но они у нас дома долго не живут.

Я открыла дверь, зашла на лоджию, но пакетов с обувью не обнаружила.

Туфли, кеды, ботильоны, балетки, босоножки, сабо, пляжные шлёпки, кроссовки… Дочкина обувка, мужнины ботинки и кроссовки… Всё пропало.

Лоджия утеплённая и закрытая, четвёртый этаж из девяти. Маловероятно, что обувь сама куда-то ушла. Или что нас обокрали — стащили бы технику, украшения и деньги, а не сандалики и кеды.

Спросила у мужа. Может, он куда-нибудь переложил пакеты. Супруг в недоумении захлопал глазками, зато голос подала его мама:

— Чёрные такие, да? Четыре штуки?

Я кивнула, всё верно.

— Я их выбросила, — чистосердечно призналась свекровь. — В прошлый раз квартиру проветривала, смотрю — полные завязанные пакеты. Подумала, что мусор.

На корпоратив я не пошла. И муж тоже. Чтобы не наговорить лишнего в приступе негодования, я заперлась с Маринкой в детской. Муж сам беседовал с матушкой на тему недопустимости подобных поступков: даже если бы мы складировали на лоджии мусор, то это наш мусор, и никто не имеет права его трогать.

— Мама сказала, что всё нам купит. Я отказался, ты же не против? Неудобно с мамы деньги трясти, хоть она и виновата. Я сам всё тебе куплю. Завтра съездишь и купишь себе новые туфельки, хорошо? — виновато увещевал меня муж, проводив маму.

Я была против: ладно дочкины — у неё всё равно нога быстро растёт, но там только моих туфель было на сорок тысяч, и это не сорок пар по тысяче рублей за каждую. Но спорить с мужем было выше моих сил, я сидела и молча глотала слёзы от обиды на свекровь: ну вот кто её просил? Кто?

Спустя несколько дней, когда я успокоилась, мы со свекровью поговорили.

— Можно было купить какой-нибудь шкаф на лоджию, складывать обувь не по сезону туда. Нет-нет, я не поучаю: понимаю, что у себя дома ты можешь вывалить кучу обуви в центр комнаты, и так и жить. Но тогда бы не возникло такого недоразумения: на улице было темно, к содержимому пакетов я не приглядывалась, развязывать тем более не стала — я ещё в чудом мусоре не копалась. Вины с себя не снимаю, предлагаю выход, — ответила мама мужа на мою немного гневную речь.

Её выход меня устроил: на все праздники она решила дарить мне обувь.

Мы вместе ходим по обувным магазинам, я выбираю, она оплачивает. Если цена приглянувшейся пары слишком велика, то я сама добавляю. Ведь наглеть тоже не стоит, хоть глаз иногда и падает на туфельки за двадцать тысяч. А главное, что муж не гундит — подарок, как-никак, а не вопиющий акт требования компенсации за выброшенную обувь.

Стараниями мужа и его матери коллекция уже восстановлена. Я всё-таки купила шкафчик на лоджию, теперь мешающая обувка обитает там.

Мама мужа тоже вынесла свой урок: больше у нас дома она ничего не трогает. Не в прямом смысле: она может поставить чайник или протереть пол, если Маринка намусорит, но конкретно хозяйничать свекровь себе не позволяет.

Вряд ли бы удалось разрешить эту ситуацию миром, если бы сразу последовала агрессивная реакция с моей стороны. Или если бы свекровь считала себя кругом правой. По большому счёту, всё вырулил муж: он спокойно поговорил с матерью, потом — со мной. И вуаля: все довольны, никто не поругался.