Обещали свекрови на Новый год привезти купленную ей в подарок шубу, а привезли селёдку под шубой в форме шубы

А настоящую шубу отдали моей маме. Пусть носит и радуется.

Предыстория: Александра Ильинична бредила норковой шубой лет пятнадцать, если не больше. Приобрести себе шубку самостоятельно ей сначала не позволяла зарплата технички, а потом — маленькая пенсия.

Мой муж был выставлен из отчего дома в его двадцать лет, с материнским напутствием-благословением:

— Замуж хочу, я ещё молодая, не мешай.

Мы познакомились через три года, когда Антон учился на последнем курсе. Спустя два с половиной года мы решили пожениться. Александра Ильинична на свадьбу не пришла, хотя Антон её приглашал. Свекровь вообще не интересовалась нашей жизнью, я её даже увидела впервые только после рождения ребёнка.

Внук стал весомым поводом для знакомства. Александра Ильинична напросилась к нам в гости. Пришла с пустыми руками, ребёнка игнорировала, зато с интересом интересовалась нашим финансовым положением и условиями, в которых мы живём. Как я поняла, услышанное и увиденное её полностью устроило, и она решила начать с нами общаться.

Буквально через полгода вылезла истинная натура моей свекрови: попрошайка. Замуж она так и не вышла, поэтому начала вываливать на нас жалобы о бедственном положении, да до такой степени бедственном, что за пять лет внук не увидел от бабушки ни одного подарка.

Тут помогли, там помогли, мама всё-таки. Мало-мальский ремонт сделали в её квартире. Ну как — в её? Половина принадлежит моему мужу, осталась в наследство от его папы. На коронки выделили. И по мелочи: продукты, одежда, обувь.

Жизнь Александры Ильиничны наладилась. Но человеку же всегда мало того, что он имеет, ему всё больше и больше подавай. Поэтому началось нытьё о шубе, мол, только её для счастья и не хватает.

Собственно, сама история. Уж не знаю, как она уговорила Антона расщедриться, но факт остаётся фактом: шубу маме он купил. Они вместе её купили, но забирать обновку сразу Александра Ильинична не захотела: на Новый год она пригласила своих родственниц из деревни и подружек и пожелала, чтобы мы заехали к ней вечером тридцать первого декабря. Торжественное вручение шубы должно было состояться при всём честном народе.

Нас, кстати, праздновать никто не пригласил. Зачем? Шуба же уже куплена, зачем нас умасливать, да лишний раз стараться?

Утром тридцать первого к нам приехала моя мама. Мы одарили маму сертификатом в её любимый магазин и кривоватой открыткой-ёлочкой. Она тоже вручила нам подарки. Ещё мама привезла еду в подарочной корзине. В этой корзине оказалась баночка красной икры. Мы её не особо едим, тем более, в холодильнике уже стояла одна, поэтому я решила позвонить свекрови:

— Добрый день! С наступающим! Вам баночку красной икры не надо? А то у нас лишняя образовалась. Если надо, то вечером привезём.

— Ага, везите. И тебя с наступающим! — отозвалась Александра Ильинична весёлым голосом, а на заднем фоне были слышны женские голоса.

— Хорошо, привезём. До вечера! — попрощалась я, но звонок не сбросила, руки были заняты, разговаривала зажав телефон между ухом и шеей.

— Пока! С Новым годом Крысы! — попрощалась свекровь, и, видимо, решив что звонок прервался, заржала в голос, обращаясь к товаркам: — Всё, самую главную крысу поздравила!

Шок, неверие, слёзы обиды. У меня аж внутри всё перевернулось: я, конечно, знала, что моя свекровь — ещё та дамочка, но чтобы так взять и обозвать? И как я должна была вечером этим людям в глаза смотреть, с улыбкой вручая шубу? “Точно, шуба! Которая селёдка!” — осенило меня.

Я взяла большое плоское блюдо, сделала из фольги форму-контур в виде шубейки, натёрла сваренные накануне овощи, выложила пресервы, намазала майонезом и убрала угощение в холодильник.

Мужу всё объяснила, он меня поддержал, обиженный подобным пренебрежением матери ко мне. Я уговорила свою маму, чтобы она примерила шубку, у них с Александрой Ильиничной схожая комплекция. Шуба села идеально. А главное, что мама согласилась принять её в подарок.

Ближе к вечеру позвонила Александра Ильинична:

— Вы там про шубу не забыли?

— Не забыли, мама, уже к тебе собираемся, — обрадовал её Антон.

Я убрала фольгу. На блюде красовалась селёдка под шубой в форме вполне узнаваемой шубы. И мы отвезли эту шубу свекрови.

Выражение лица Александры Ильиничны — бесценно. Жаль, что не додумалась сфотографировать. Поток возмущения недовольной свекрови и её подружек да родственниц я прервала одной фразой:

— А Вы какую шубу ждали от самой главной крысы?

Антон решил вообще вычеркнуть мать из нашего круга общения, чему я очень рада. Но больше всего меня радует, что награда нашли своего героя: у мамочки, которая всегда и во всём нас поддерживала, теперь есть красивая шубка.